Достоевский и мировая культура Достоевский и мировая культура 2619-0311 2712-8512 ИМЛИ РАН https://doi.org/10.22455/2619-0311-2018-4-40-64 Статьи Стыд и вина в романе Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание» Дебора А. Мартинсен fedor@dostmirkult.ru 2020 1 4 40 64 стыд вина раскаяние идентичность нигилизм повествовательные стратегии детективный роман Copyright © 2026, IWL RAS 2026 Эта статья показывает, как способ повествования Достоевского в «Преступлении и наказании» не только создает у читателя ожидание осуществления сценария вины, на самом деле предлагая ему сценарий стыда, но и забрасывает читателей прямо в голову Раскольникова прежде создания должной дистанции между нами и его способом мыслить. Поскольку Раскольников совершает убийство в первой части, читатель ожидает развития повествования по сценарию вины: преступление, раскаяние, наказание, искупление. Но повествователь Достоевского предлагает нам сценарий стыда, не имеющий четко зафиксированных стадий развития. Стыд относится к человеку в целом, вина захватывает гораздо более узкую область – область человеческих действий. В «Преступлении и наказании» Достоевский исследует, как острый и болезненный стыд за себя самого вынуждает Раскольникова совершить преступление. В конце шестой части Раскольников, наконец, признается в своем преступлении (и это важный этап – признание вины) – но при этом совсем не проявляет раскаяния. Достоевский таким образом не дает читателю обрести чувство устойчивости в течение всего романа: мы ожидаем – но не получаем – развития повествования по сценарию вины вплоть до заключительных страниц эпилога. Достоевский усиливает свою стратегию, сохраняя сценарий вины актуальным и работающим в сознании других персонажей романа. Поскольку большинство персонажей рассматривают Раскольникова как носителя нравственного чувства, они ожидают от него заботы о других. Но этого не происходит. Поскольку читатели разделяют ожидания персонажей, их удивление становится нашим удивлением. По мере того, как герои «читают» Раскольникова – его лицо, слова и действия – пытаясь понять, что им движет, – читатели делают то же самое. Несоответствие между тем, чего мы ожидаем, и тем, чему мы становимся свидетелями, заставляет нас строить предположения дальше. Раскольников сможет увидеть в себе нравственное чувство, которое в нем ищут повествователь, читатели и герои-наблюдатели, не раньше, чем он осознает и признает в себе потребность в другом, как это происходит в конце эпилога, когда он повергается к Сониным ногам. Любовь – самое могучее нравственное чувство из всех чувств – позволит Раскольникову оставить в прошлом свой стыд, признать свою вину и воссоединиться с человечеством.